Новости:

Памяти Николая Митрофановича СТАРЧЕНКО

Вниманию ветеранов, принявших материальное участие в изготовлении памятника на могиле Николая Митрофановича СТАРЧЕНКО: памятник изготовлен и установлен... Фотография внизу.

Знак - Рыбакам-пионерам океанического лова

Получен ответ Администрации по нашему запросу

Вниманию членов АМК!

Важные изменения в деятельности АМК в летний период 2021 г.

Заседание АМК 27 мая 2021

Очередное заседание АМК состоялось 27 мая 2021 года в 15.00 в здании "Историко-художественного музея".

Заседание АМК 23 апреля 2021 года

Очередное заседание АМК состоялось в ПЯТНИЦУ 23 апреля 2021 года в 15.00
Все новости

Потеря якоря и не только...

Потеря якоря, и не только…

             Видимо, мне всё же было суждено потерять тот якорь в районе Британских островов по двум причинам, которые я постараюсь объяснить вам ниже…

             Во-первых, осенью 1991-го года, ещё на ПБ «Станислав Манюшко» мы в течение десяти суток боролись со штормом на запутанных Старпомом якорях, когда тот умудрился отдать второй якорь в петлю из цепи первого, и там – на штоке второго якоря, образовался натуральный шлаг (узел) из цепи первого… В штормовую погоду не выбрать, ни распутать…

Непогоду мы тогда выдержали, и даже оба якоря спасли, разрезав автогеном одну из цепей и таким образом «сняв шлаг». Цепь ту мы соединили позже запасным звеном, и даже на производственном плане то происшествие у нас не отразилось. Рыбу, в связи с длительным штормом, не получал никто. Не донесли мы о случившемся и в «контору».

Что беспокоить начальство по мелочам?

            Думаю, что… Нептун тогда «остался недоволен» мной, не получив с нас своей «дани».        

А, во-вторых…

Расскажу-ка я вам вначале про сам тот случай...

            ПБ «Кронштадтская слава» тогда стояла тоже на двух якорях в заливе «Бантри», Ирландия. Вечером предыдущего дня ничего не предвещало опасность.

Флот занимался обработкой уловов, а мы готовились к очередной швартовке для погрузки мороженой рыбы с промысловых судов.

            Принесли на мостик прогноз погоды: усиление ветра до 6-8 баллов, дождь…

В целом, «обычная» для того района и времени года погода.

Только вот… на душе у меня уже второй день было… очень неспокойно…

Я попытался понять причину этого беспокойства… и ничего не мог придумать… Кроме как от постоянных технических проблем на судне и моей усталости от них?

Чуть позже, мы пришвартовали очередное промысловое судно и, в перерывах между зарядами дождя, начали с него погрузку в свои трюма.

Работа, в связи с частыми остановками, не ладилась… 

Усиление ветра до силы прогнозируемого, мы почувствовали во втором часу ночи.

Сосед по борту заволновался и предложил нам разойтись.

Пока мы оба «собирали народ», за бортом уже… «гудело» …

Половину швартовных концов мы успели выбрать нормально.

Вторая половина порвалась сама… Сосед наш пулей отскочил в сторону!

То был знаменитый «Новатор», и его спасло от навала на нашу якорную цепь, только его мощное подруливающее устройство, и мастерство Капитана, конечно!

Половина дела была сделана. «Новатор» в безопасности! 

Но, во время его отшвартовки, нам приходилось подрабатывать и своей машиной. Таким образом, сцепление якорей с грунтом было нарушено, и нас… потянуло на якорях…

Судно положило левым бортом на ветер, начало качать, а вахтенный помощник зафиксировал значительный дрейф… Это насторожило меня сразу.

Попробовали сняться с якорей… Не получилось…

От сильного натяжения цепей, брашпиль их не брал…

В один из моментов почувствовался рывок… и дрейф усилился ещё больше…

Тогда я дал команду вытравить обе якорные цепи на полную длину, и их вытравили почти что до жвака-галсов, и даже приготовили оба жвака-галса к экстренной отдаче…

Вывернуть же судно на ветер у нас не хватило мощности.

Из-за высокого надводного борта, «Славы» очень плохо управляются в шторм.

У нас не оставалось другого выхода, кроме, как только начинать работать машиной на задний ход, с постепенным увеличением оборотов до полного...

Обе якорные цепи вытянулись вперёд по носу судна, и чуть влево на ветер…

А судно несло в сторону скалистого мыса «Шот-хед», который уже находился от нас по правому борту (куда нас и несло) на расстоянии всего-то в… четыре кабельтовых…

Светало… Было хорошо видно, как о скалистую грудь мыса неистово бились волны и покрывали его густой пеной. И было жутковато смотреть на «такую красоту» …

Палуба то и дело уходила у нас из-под ног… Качка лагом (бортом к ветру) достигала 35-40 градусов на каждый борт, а на большом судне это чувствовалось значительно, из-за большой высоты надстроек и самой амплитуды качки… 

Я приказал объявить общесудовую тревогу, чтобы иметь весь экипаж в постоянной готовности к любым возможным дальнейшим экстренным действиям, уже не спящими, а с надетыми на них спасательными жилетами и предупреждёнными об опасности...

            «Шот-хед» неумолимо приближался, и я попросил Главного механика дать машине максимально возможные обороты! Он рассказывал потом, что за всю свою долголетнюю и весьма разнообразную морскую жизнь, он ни разу не испытывал… «такой вибрации»!

            Опытный моряк и квалифицированный инженер, наш Главный делал своё дело и во всё горло орал там – в машине… от страха, стараясь перекричать грохот двигателя:

- Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг» …           

И что ж, со временем наше положение постепенно стабилизировалось…

            «Шот-хед» стал медленно «сползать вперёд», и вскоре был пройден, и оставлен нами по носу, уже в восьми кабельтовых, что дало нам надежду на спасение…

Дальше на дрейф по ветру у нас было достаточно и места, и времени. Можно было перевести дух и постепенно уменьшить обороты до нормальных… Мы так и сделали.

            А потом и ветер ослаб…

            Якоря забрали грунт, наш дрейф прекратился, а судно вышло носом на ветер.

            Можно было дать отбой тревоге и машину остановить…

Я поставил «стоп» на телеграфе.

            Кто-то принёс на мостик бутерброды, а радисты заварили для всех крепкий чай…

На мостике стояла гнетущая и практически «гробовая» тишина…

Слава Богу – пронесло… 

Команда осмотрелась по судну…

В каютах и трюмах всё находилось на палубе… буквально… и ровным слоем!

Я спустился к себе в каюту передохнуть…

И тут же, в мою каюту ворвалась судовой врач и начала предлагать мне то валерьянку, то корвалол… И всё трещала, трещала, что «Капитаны молчат, а потом у многих и инфаркты случаются» … Но я всё ровно отказался от её суетливых услуг…

Только бы замолчала!

А после её ухода всё же почувствовал тяжесть в груди… «Накаркала», дура?

Спустился в санчасть сам и попросил измерить мне давление…

Оказалось, в норме – 120/70… Только тогда я и успокоился… 

К обеду и шторм окончательно затих…

Но при выборке цепей, одного нашего якоря на месте не оказалось.

Видно, его и оборвало в момент того самого рывка. Грунт там был скалистый, якорь мог попасть в расщелину и цепь не выдержала такой нагрузки.

К остатку цепи мы приклепали свой запасной якорь и установили его на место.

Мореходность судна была частично восстановлена. 

А с возвращением в Калининград, жена сообщила мне о том, что во время этого рейса… умер мой отец… И случилось это за три дня до того самого шторма, что и оказалось истинной причиной непонятного мной волнения, принимая её за усталость…

А шторм тот случился именно тогда, когда по преданиям многих религий душа отлетает от тела человека… и до сорокового дня мечется по белу свету, заканчивая таким образом свои земные дела…

Единственным из близких родственников, не присутствовавшим на похоронах отца был я… Я тогда даже и не знал, что мой отец умер… Жена мне ведь не сообщила…

Вот, видимо, душа отца и «беспокоилась» сообщить мне всё… таким вот… своеобразным образом… Тем более что ко мне у отца могли быть и другие вопросы…

Дома я появлялся редко. 

Тем не менее, мой первый рейс на «Кронштадтской славе» был завершён, в целом «благополучно» (в смысле – без людских потерь), и даже с прибылью… «конторе» …

Это вдохновило руководство, и был назначен и второй рейс в тот же промрайон.

Служба мореплавания довольно лояльно отнеслась к нашей потере якоря, мол «вы не первые». Якорь был списан с баланса судна по цене металлолома, а на борт доставлен новый.

Его мы и установили на место снятого нами запасного.

Надо же было «удовлетворить» Регистр. 

Владимир МАСЬКО, КДП, 1993 год.